?

Log in

No account? Create an account

(в)место рассказа
пешка
redkinn2

ОТЕЦ


            Болен или нет Милорд Сергеевич, трудно сказать.
         В детстве он, во всяком случае, любил отмечаться на спортивных поприщах, любил даже наблюдать за кусающими локоть соперниками. Допустим, трехочковый бросок: кажется, ну и что, даже и с солидным процентом попаданий! Однако трехочковый с полукрюка – это форменное издевательство!
           С возрастом прошло. Пришло время мутных депрессий, я бы даже сказал, инфантильных, потому что вешался Милорд исключительно на старых веревках, оставшихся от отца. Все они рвались от притязаний хоть и поджарого, но тяжелого тела.
         Теперь вот – странная эта болезнь. Когда и где началось, не вспомнить совершенно. Впрочем, есть один поворотный момент:
          Как-то ночью Милорд возвращался домой, мысленно уже намыливая очередную веревку; заприметил впереди свет от фонаря (а фонари, вообще говоря, любят на рассвете светить, а не в темень!), пошел на него и… неожиданно свернул в аптеку: купил две пачки снотворного, чтобы уж наверняка.
           После того как веревка и в этот раз оборвалась, прободрствовал до утра…
         После этого, пожалуй, стал замечать, что ходит конём. И необязательно – в дверь. Идет, например, мимо хлебного магазина. Рано утром (Милорд Сергеевич – двухметровый жаворонок). Видит: возле магазина распахнутный грузовичок, из которого на десяток метров горячие свежие запахи! – видит и резко сворачивает к беззащитным лоткам (о, опаснейшая из профессий (одинокий хлебовоз!), чреватая вечными переживаниями, что, пока ты с очередным лотком разгружаешься в магазине, снаружи у тебя воруют подотчетные буханки и хрустят ими на ходу!). Даже берет хлеб в руки, хотя не собирается красть, просто тупо смотрит на него, нюхает, кладет на место и долго вспоминает, куда же шел в такую рань.
          Особенно часто ходит конём к реке. И тоже: мысли утопиться не лелеет, просто сворачивает и тупо глядит, как плывут в воде облака. Думает: небо не брилось…
          И т.п.
          А покалечился Милорд Сергеевич так:
          Ехал в поезде к родственникам по отцовской линии – узнать, как он там в больнице. Во всей природе, казалось, несусветная серость, и снизу и сверху… Гаражи притворялись бараками, деревни на глазах порастали крапивой, каждая новая станция была обгажена, ибо замки на дверях в туалеты были сломаны, а проводницы брошены мужьями. Этому всему хотелось непременно соответствовать, отвечать всем телом и душой… А тут вдруг на краю станции «Кирпичево» стоит баба: молодая совсем, но потрепанная жизнью, как колода карт. Поезд уже лениво набирает скорость, приплывшая баба начинает уплывать… И Милорд делает фирменный ход конём! Выскакивает внезапно, неуклюже; катится под откос, стараясь подать бабе сигнал, и ломает ногу.
          Баба увидела, бежит к нему, а Милорд корчится от боли и счастья.